"סיפוח" - כמו הרבה במילה זו ...

Михаил Никомаров
04/02/2020

(сипуах – аннексия, ивр.)

На нынешний день в Израиле реализованы три модели “решения” проблемы местного арабского населения. Слово “решения” здесь в кавычках, потому что назвать это решением никак нельзя. На самом деле решения до сих пор нет, и эти три модели вовсе не решение, а просто сложившаяся практика. Так вышло.

Первая модель – условно говоря, Ум-Эль-Фахм. Распространение юрисдикции на территории с арабским населением, включение ее в границы государства и предоставление арабам гражданства и всех прав.

Вторая модель – Иудея и Самария, зоны “А”, “В” и “С” по степени самостоятельности и степени вмешательства, без гражданства и с ограниченными “правами человека”. Территория юридически не присоединена, а де-факто присоединена, гражданских прав де-юре нет, а де-факто есть “права человека”.

Третья модель – Газа. “За что боролись” – попытка “оккупанта” убежать от “оккупируемого”, который бежит следом и бьет того кнутом, чтоб вернулся и “оккупировал” обратно. Де-юре наша территория, де-факто не наша, де-юре мы за них не в ответе, де-факто мы все равно в ответе за тех, кто нас приучил.

И вот наступает “страшное”: нам предлагается распространить суверенитет на части Иудеи и Самарии с преобладающим еврейским населением (но и с некоторым количеством арабов тоже), а остальные 70 % оставить им под нечто, что пока что гордо называется “Палестинским государством”.

В связи с этим возникает вопрос: какую из существующих трех моделей мы выберем: Газы, Ум-Эль-Фахма или Шхема с Дженином?

Совершенно ясно, что для тех арабов, которые окажутся в присоединенных территориях, будет выбран вариант Ум-Эль-Фахма. То есть они станут гражданами Израиля со всем полагающимися правами. Это несколько десятков тысяч человек, и считается, что это количество не изменит существенно сегодняшний этнический баланс.

На самом деле это не совсем так. Кроме чисто арифметической составляющей надо взять в расчет то, что Ум-Эль-Фахм в сегодняшнем виде существует лишь последние пору десятков лет. Он результат длительной работы. В конце концов удалось договориться с местными кланами, отрегулировать взаимоотношения на личном уровне, вырастить второе поколение, как-то приученное жить в Израиле и как-то не громящее все вокруг и не убивающее каждого еврея, проезжающего по 65-й дороге.

Население зоны “С”, которое собираются наделить моделью Ум-Эль-Фахма, сегодня далеко от него. Это население, из которого постоянно выходят террористы, постоянно забрасываются камнями наши машины, население, не знающее ни что такое налоги, ни что такое закон. Население, привыкшее жить в арабских “джунглях” и подчиняться законам джунглей. Если какая-то “мирная” хамула мирная, то только потому, что ей позволяется что-то, чего не позволяется другим, взамен на кидание камней и терроризм. Причем, позволяется вне закона, поперек закона и во вред Израилю.

Таким образом, мы не увеличиваем механически количество “израильских” арабов на 2.5%, а получаем банды дикарей с гражданством, правами и защитой нашего гуманного и прогрессивного закона. Этот наш гуманный закон хорош для старушки-пенсионерки, чтобы она вовремя платила за воду. Платить за воду он не может заставить даже “прирученный” Ум-Эль-Фахм. И гонять по 180 кмч ему можно, а старушку оштрафуют за 105. Потому что она заплатит, а он нет, и чтоб его арестовать или перекрыть кран водопровода, надо высылать в Ум-Эль-Фахм вначале усиленный наряд полиции, потом спецназ, потом армию, танки и авиацию, а когда их всех закидают камнями, перестреляют и перекроют квиш-6 во всех направлениях, – всех отпустить, штрафы и налоги простить, выпустить 1000 террористов и согласиться еще на какую-нибудь гадость под давлением всего прогрессивного человечества.

Поэтому на самом деле, чтоб такого все-таки не было, будут, конечно, “особые подходы” к эти новым гражданам, и эти подходы, сдается мне, фактически будут мало отличаться от того, что есть сейчас, когда у них нет голубых теудат-зеутов. Так что нормативными гражданами они не будут, и с ними не будут обращаться, как с нормативными гражданами. То есть, как все у нас “не по законам, а по понятиям”.

Что до работы, то тут картина иная. Они таки получат свободный доступ к рынку труда. Можно, конечно, сказать, что строительные рабочие не сильно востребованная профессия в еврейском секторе. Но уборщицы, работники питания, продавцы и работники суперов – из всех этих сфер евреи будут вытеснены окончательно. До здравоохранения они еще не скоро дорастут, но какой-то процент, на это годный, тоже не ослабит арабское давление в этой сфере.

А что же возможно на территории “будущего” “Палестинского” “государства”. Тут все в кавычках, потому что все ненастоящее. Не будет, не государство и не народ. Сборище хамул, разного происхождения и враждующих между собой. Если действительно оттуда уйти и дать им “независимость”, то будет Газа. Это страшно, и этого не зтим ни мы, ни, по большому счеты, и они. Одно только требование разоружения, при всей его смехотворности, говорит о том, что ночные рейды будут, как и сегодня, и работа ШАБАКа, как и сегодня, и, как и сегодня, половина населения будет работать на ШАБАК, а половина на ХАМАС, и это одна и та же половина.

Свое государство они не построили и даже не начали и не пытались строить за все эти 27 лет вовсе не потому, что им не давали, а потому что они в принципе ментально не дозрели до государственного мышления на уровне общества. Дело не в оккупации, эта оккупация была следствием того, что вместо строительства государства они убивали евреев и грабили друг друга. И дело не в деньгах, объем помощи, которую они получали во много раз превысил знаменитый “План Маршалла” для всей Европы. Но деньги разворованы и ушли на тот же террор. Так и будет, государства не будет. И Газы не будет. Будет, как сейчас.

Радость от присоединения поселений в Иудеи и Самарии чисто символическая. Хочется надеяться на сдвиг “окна Овертона”. Но это сдвиг в обоих направлениях. С одной стороны небольшое увеличение нашей территории, которая из нашей становится нашей. С другой стороны это окончательный отказ от большей части Иудеи и Самарии, которые были все-таки как-то криво-косо, но все-таки наши, а теперь перестают быть наши, и не потому что нам пока им не дали, а потому что они у нас были, а мы их сами отдали. И это огромная разница. Это такая же разница, как между самолетом вертикально взлетающим вверх и самолетом несущимся носом вниз. Или между ребенком, еще не умеющим ходить, и стариком, который ходить уже не может.

Теоретически, распространение суверенитета в Иудеи и Самарии выгодно самим поселениям. Законы Израиля куда удобнее для хозяйственной деятельности, чем распоряжения военной администрации. Но это теоретически. Практически, то же разрешение на строительство, которое во всех “нормальных” населенных пунктах проходит обычную процедуру утверждения, в Иудее и Самарии может тормозиться так же, как и сегодня, но под новым соусом. Это торможение, продиктованное политическими обстоятельствами сегодня, никуда не делось и деваться не собирается завтра. В государстве, где все не по закону, а по “понятиям”, от изменения законодательной базы меняется немного. Пример тому “единый и неделимый” Иерусалим, в котором каждый новый район дается ценой ожесточенных политических схваток, а часть его и вовсе оказалась за забором безопасности. И вот в этой части “единого и неделимого”, после стольких лет формального суверенитета, самый дружественный к нам президент заставляет нас создать столицу “будущего” “Палестинского” “государства”. Чего же стоит суверенитет, если он только на бумаге?

Чтобы разрешить конфликт, чтобы распространить суверенитет, чтобы покончить с оккупационным режимом, ненавистным и нам, и им, причем на нашей собственной земле, в нашей собственной стране, надо честно признать одну единственную вещь. Арабы, какие они есть, не вымышленные, а настоящие, не “плохие”, и не “хорошие”, а реальные, – это народ, имеющий свою ментальность, свою культуру человеческих социальных, экономических и политических отношений. Нужно отойти от оценок “хорошо – плохо” и надеяться, что они перестанут быть “плохими” и станут “хорошими”. А признав это, надо понять, что их мир никак не встраивается в наш мир, и прекращение насилия над ними неминуемо превращается в насилие над нами. Что нет той зоны компромисса, в которой возможно сосуществование. Эти миры не соприкасаются. Между ними проходит граница. Эта граница – государственная. “Мы – тут, а они – там” – эта формула мира возможно только при том условии, что вся наша страна, от Моря до Реки, будет нашей и только нашей, а они будут здоровы и счастливы в одной из своих 21 стран или в любом месте мира, которые себе подыщут. Им стоит в этом помочь. И есть тысячи способов это сделать. Без кавычек, без “автобусов с плачущими детьми”, без этого страшного слова “трансфер”.

Без этого их переселения нет аннексии, нет этого соблазнительного слова “Сипуах”.

Источник

למעלה

BitMEX

ארכיון